Если коротко — миф. 😊

Однажды декабрьским утром, в самом начале третьего триместра, я проснулась с ощущением, что что-то не так. Беременность и до этого нельзя было назвать безоблачной. В  первом триместре  меня мучил токсикоз — причём не только по утрам, а практически весь день, — и постоянная, выматывающая усталость. Ближе к концу второго триместра я ещё и травмировала голеностоп. Но то утро оказалось совсем другим. Я почти не могла наступить на левую ногу и не могла выпрямиться — идти получалось только сильно согнувшись. Симптомы отдалённо напоминали тромбоз, поэтому мы сразу поехали к нашему врачу в Lindo Wing. Если честно, сначала он не особенно встревожился. Нога не была сильно покрасневшей или опухшей, да и по возрасту, семейному анамнезу и другим факторам я не относилась к группе высокого риска. Тем не менее он отправил меня на дуплексное УЗИ — просто чтобы исключить худший сценарий. Но опасения подвердились. Исследование подтвердило тромбоз глубоких вен (ТГВ). Тромб начинался примерно на уровне колена и поднимался настолько высоко, что его верхнюю границу не удалось определить из-за беременности. Хотя во время беременности организм женщины действительно становится более склонным к образованию тромбов — так природа готовится к родам, — подобные случаи всё равно остаются довольно редкими. И, если честно, меньше всего я ожидала оказаться среди этой небольшой статистики.

Тромбоз глубоких вен — штука, мягко говоря, неприятная. Самая большая опасность заключается в том, что часть тромба может оторваться и попасть в лёгкие. А это уже состояние, которое представляет прямую угрозу для жизни. Поэтому лечение начали сразу же. Таблетки-антикоагулянты во время беременности использовать было нельзя — они могли навредить ребёнку. Вместо них мне назначили эноксапарин — препарат, который нужно вводить самостоятельно два раза в день. И честно... Уколы были довольно болезненными... Живот очень быстро покрылся синяками, а от постоянных инъекций казалось, что свободного места на коже уже не осталось. Но знаете что? Жаловаться тут совершенно не хочется. Именно это лечение помогло растворить часть тромба. И я прекрасно понимаю, что без него всё могло закончиться совсем иначе. Так что — спасибо современной медицине, врачам и науке. Без всякой иронии.
* Будто этого было мало, в третьем триместре я ещё и переболела COVID-19. Скорее всего, заразилась во время одного из многочисленных визитов в больницу — других мест, где это могло произойти, у меня практически не было.

Следующей неожиданной проблемой стал вопрос родов. Изначально я планировала рожать естественным путём. Но после диагноза всё изменилось. Врачи объяснили, что в моей ситуации более безопасным вариантом может стать плановое кесарево сечение примерно 5–6 февраля, в самом начале 39-й недели беременности. Причина была обоснованной. За сутки до операции мне нужно было прекратить приём антикоагулянтов — иначе во время хирургического вмешательства существовал высокий риск сильного кровотечения. А сразу после родов лечение предстояло возобновить. Конечно, сначала мне было непросто принять, что всё пойдёт совсем не по тому сценарию, который я представляла. Но в какой-то момент я поняла: самое важное сейчас — не следовать идеальному плану, а сделать всё возможное, чтобы мы с ребенком были в безопасности. Именно это стало главным приоритетом.
Предполагаемая дата родов была 12 февраля — в день рождения Дарвина, что мне всегда казалось очень забавным совпадением. В итоге я всё-таки согласилась на плановое кесарево, хотя решение далось мне непросто. Единственное, о чём я попросила врачей, — перенести операцию с 5–6 февраля на 9-е. Мне очень хотелось дать своему организму ещё несколько дней и шанс, пусть совсем небольшой, чтобы роды начались самостоятельно. И знаете, что произошло? За сутки до операции я, как и было положено, перестала делать уколы. А уже 8 февраля, в тот самый день, когда Лондон завалило снегом (может быть, кто-то из вас его тоже помнит), я вдруг почувствовала первые схватки. В тот момент я только улыбнулась. Кажется, мой организм всё-таки решил сказать своё слово.

Мы приехали в больницу на несколько часов раньше назначенного времени — схватки становились всё сильнее. А дальше произошло то, чего не ожидал, кажется, никто. За два часа до запланированного кесарева сечения я родила сама. Правда, есть одно «но». Из-за тромбоза и недавнего приёма антикоагулянтов мне нельзя было делать эпидуральную анестезию и многие другие виды обезболивания. Поэтому роды были... очень болезненными. Настолько, что подобрать подходящее слово до сих пор непросто. И всё же самое невероятное случилось дальше. С момента, когда отошли воды, до рождения Джорджа прошло всего 27 минут. Двадцать семь. Когда я сама произношу эту цифру, она до сих пор кажется мне какой-то неправдоподобной. Но именно так всё и произошло.

После этих стремительных родов мне сразу же пришлось вернуться к антикоагулянтам. Когда мы с малышом немного пришли в себя после всего произошедшего, настало время разобраться ещё с одной загадкой. Теперь, когда беременность закончилась, наконец можно было сделать МРТ и внимательно посмотреть, что происходит с веной в том месте, где раньше находилась матка. Результаты подтвердили одно из предположений моего сосудистого хирурга. У меня оказался врождённый синдром Мея–Тернера (May–Thurner syndrome). Если совсем просто, левая подвздошная вена была сдавлена артерией, из-за чего кровь хуже оттекала и значительно повышался риск образования тромбов. Самое удивительное, что, если бы не беременность и не случившийся тромбоз, я, скорее всего, никогда бы об этом не узнала.
Помните, я рассказывала, что позже ложилась в лондонскую клинику на операцию? Именно тогда мне и устранили эту проблему. Теперь у меня установлено несколько венозных стентов общей длиной около 40 сантиметров — они проходят от средней части живота вниз по ноге. Звучит довольно впечатляюще, но благодаря этой операции риск повторения подобных событий стал значительно ниже.

Лечение на этом, конечно, не закончилось. После операции мне ещё предстояло принимать антикоагулянты примерно 10–12 месяцев. К счастью, на этот раз никаких уколов — только таблетки. Уже маленькая, но очень приятная победа. Правда, есть один нюанс. Сейчас я принимаю препарат старого поколения. В моём случае существуют более современные лекарства, которые подошли бы лучше, но они несовместимы с грудным вскармливанием. Поэтому пока я продолжаю кормить грудью, приходится оставаться на нынешней терапии. А она требует регулярных анализов крови, чтобы контролировать дозировку. Когда же придёт время завершить грудное вскармливание, я наконец смогу перейти на более современные препараты и, надеюсь, перестану жить по расписанию бесконечных лабораторных проверок.

Спасибо, что дочитали этот рассказ до конца. И самое большое спасибо — моему мужу Борису. ❤️ Весь этот путь оказался настоящими американскими горками, и я даже не представляю, как бы справилась без его поддержки.